Помещаю ее такой, какая она есть, не центрированной на листе бумаги и не обрезанной в последствии.
  |
Фотография явно печаталась с уже запыленного и поцарапанного негатива. Кривое белое поле в верхней части. В нижней части фотографии полоса, разделяющая кадры и кусочек следующего кадра. Перечисленные признаки указывают на её происхождение в любительской фото-лаборатории и навевают ностальгическое воспоминание 1962-1965 года.
Лаборатория возникает на пару часов, как правило, в вечернее время. Отец завешивает одеялами окна, устанавливает увеличитель, расставляет ванночки. Вкручивает, вручную покрашенную красной краской лампу, и при её тусклом свете начинается магическое представление, где я немножко участник, но в основном зритель. Щелкает тумблер, вспыхивает лампа увеличителя, открывается и закрывается красный светофильтр. Первый лист попадает в ванночку с проявителем и начинается моя маленькая роль. Зацепив лист пинцетом, я поласкаю его, я вижу мистическое появление изображения на только что чистом листе бумаги. По команде «хорош», я перебрасываю лист в следующую и следующую ванночки, продолжая добросовестно полоскать. Еще бы, мне доверили самый важный процесс. Потом, уже завтра утром, мы с отцом будем наклеивать фотографии на стекла окон и долго-долго ждать, когда они начнут с треском отваливаться от стекол. И вот это чудо произошло. Вот они эти долгожданные фотокарточки, неправильно экспонированные и центрованные, с кривыми полями, темными полосами, но такие родные и поштучно – единственные.
Само изображение еще более заинтересовало меня.
Мужчина в кепке, свитере и бриджах, залихватски закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. Черты лица вполне узнаваемы. Это - мой отец. Хитрый взгляд, лёгкая ироничная улыбка, небрежно выпущенная из-под кепки прядь волос - типичный хулиганистый образ. Эдакий лихой молодец, не обремененный правилами и нормами этикета, в теплой домашней обстановке.
Надо сказать, что отец был человеком военным. В моей памяти и фотоальбомах хранится образ серьезного офицера, в отлично сидящей на нем форме, перепоясанного портупеей, в высоких, всегда начищенных до блеска, сапогах. Даже сейчас, когда возраст взял свое, превратив подтянутого офицера в военного пенсионера, он сохранил свои привычки.
Найденная фотография явно не соответствовала этому образу.
Я показал фотографию отцу. Его глаза хитро сузились, легкая ироничная улыбка пробежала по лицу…
Лаборатория возникает на пару часов, как правило, в вечернее время. Отец завешивает одеялами окна, устанавливает увеличитель, расставляет ванночки. Вкручивает, вручную покрашенную красной краской лампу, и при её тусклом свете начинается магическое представление, где я немножко участник, но в основном зритель. Щелкает тумблер, вспыхивает лампа увеличителя, открывается и закрывается красный светофильтр. Первый лист попадает в ванночку с проявителем и начинается моя маленькая роль. Зацепив лист пинцетом, я поласкаю его, я вижу мистическое появление изображения на только что чистом листе бумаги. По команде «хорош», я перебрасываю лист в следующую и следующую ванночки, продолжая добросовестно полоскать. Еще бы, мне доверили самый важный процесс. Потом, уже завтра утром, мы с отцом будем наклеивать фотографии на стекла окон и долго-долго ждать, когда они начнут с треском отваливаться от стекол. И вот это чудо произошло. Вот они эти долгожданные фотокарточки, неправильно экспонированные и центрованные, с кривыми полями, темными полосами, но такие родные и поштучно – единственные.
Само изображение еще более заинтересовало меня.
Мужчина в кепке, свитере и бриджах, залихватски закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. Черты лица вполне узнаваемы. Это - мой отец. Хитрый взгляд, лёгкая ироничная улыбка, небрежно выпущенная из-под кепки прядь волос - типичный хулиганистый образ. Эдакий лихой молодец, не обремененный правилами и нормами этикета, в теплой домашней обстановке.
Надо сказать, что отец был человеком военным. В моей памяти и фотоальбомах хранится образ серьезного офицера, в отлично сидящей на нем форме, перепоясанного портупеей, в высоких, всегда начищенных до блеска, сапогах. Даже сейчас, когда возраст взял свое, превратив подтянутого офицера в военного пенсионера, он сохранил свои привычки.
Найденная фотография явно не соответствовала этому образу.
Я показал фотографию отцу. Его глаза хитро сузились, легкая ироничная улыбка пробежала по лицу…
